Следователь и Демон [СИ] - Александр Н. Александров

…Когда старый архивариус ушел, Фигаро медленно подошел к памятнику. У постамента стоял небольшой фонтан, разумеется, давно заброшенный. В мраморной чаше, заполненной дождевой водой, плавали листья, сквозь ковер которых были видны россыпи плоских камней-голышей: белый гранит с розовыми точками.

— Лежат, а для чего —  непонятно, —  прошептал следователь.

Он сделал шаг по направлению к главной аллее и вдруг…

Ветер?

Шепот?

Следователь резко обернулся.

Никого. Конечно, никого. Но…

У мраморного постамента, у самых ног статуи девушки, пробивая пыльную каменистую  землю, росла…

Ну да. Голубая роза.

Была ли она там минуту назад? Следователь не мог с уверенностью этого сказать, но вот, гляди ж ты — тонкий стебель, синий, как летнее небо бутон, аккуратный зубчатый лист, похожий на птичье перо.

Он склонился над цветком, протянул руку, но потом, усмехнувшись, выпрямился и сказал:

— Не хотелось бы мне иметь цветок, который живет вечно. У меня — руки колдуна. А у колдунов лучше всего получаются всякие пакости.

Он осторожно коснулся высеченной на камне надписи и еще долго стоял там, пока не хлынул дождь, и небо не опустилось на землю черной пеленой, скрывающей все: землю, деревья и камни.

—…Да-а-а, Фигаро, — протянула тетушка Марта, извлекая из раскаленных недр печи глиняный горшок, — после такого отдыха нужно еще, как минимум, месяц отдыхать! Умеете же вы влипать в истории, право слово!

— Это точно. — Гастон, потирая руки, склонился над небольшим ящиком, который только что нашел в погребе. — Самогон! Хорошо! Наливка! Отлично! А это что такое, красненькое?

— Красненькое — это моя фирменная. На малине.

— Оценим-с! — заместитель городского головы вытянул шею и принюхался. —  Тетя Марта, а что у вас в горшочке?

— Телятина. Под сметаной! А сверху —  красный перчик! Надеюсь, он не лопнул, а то будете есть рядом с пожарным участком… И, все-таки, я не понимаю, Фигаро: эта Лиза — она что, призрак?

— Нет, — Фигаро отрицательно покачал головой. — Не знаю кто она, но точно не призрак. И не дух.

— Думаю, когда-нибудь наши колдуны это поймут, — встрял Гастон. — Новые типы Других каталогизируются каждый год, так что…

— Она не Другая. И я не думаю что все на свете можно объяснить — физикой или метафизикой.

— Ага! — тетя Марта подняла палец, торжествующе глядя на следователя. — Чудеса, значит, случаются?

— Да. — Фигаро чуть заметно улыбнулся. — Похоже, чудеса, все-таки, случаются. Вот, например, этот ваш паштет — настоящее чудо. Без скидок.

— Опять вы мне льстите!

— Не думал даже… А подайте-ка мне, пожалуйста, большую ложку…

…Дверь распахнулась и на пороге возник Хорж от которого столбом валил пар (братья весь вечер кололи дрова на заднем дворе). Хорж сорвал с головы ушанку, схватил с блюда на столе кусок пирога с грибами и, затолкав его в рот, прошамкал:

— Фударь, к фам там пфишли! Фо рафоте, так фумаю!

— По работе?! — Следователь застонал. — Ну, хорошо, скажите, пусть… А вообще — пошло оно все! — он вдруг решительно схватил со стола бутылку водки и обернулся к Хоржу. — Скажи, что сегодня никакой работы, потому как следователь Фигаро уже пьяный! Вот! — С этими словами он опрокинул бутылку и прямо из горлышка выхлебал почти треть. — Видишь? Сейчас еще чуток и буду в дрова!

— Это правильно, это дело хорошее, — одобрительно закивал Хорж. — Токмо это не проситель, а почтмейстер. Сам господин Емеля Трамблер собственной персоной явились, говорят, срочное письмо для следователя Фигаро. Ценное! По личную роспись!

— А… Ну, тогда погоди, сейчас спущусь, если так… Сам почтмейстер, надо же!…

— Ого! Да это же королевская печать! —  тетушка Марта изумленно поднесла руку ко рту. —  Видать, Фигаро, вы и взаправду с королями якшались!

— А то! —  Гастон запил наливку яблочным соком из банки и потер руки. —  А ну-ка, открывайте, Фигаро!‥ Хотя, черт — это ж, наверно, конфиденциальное…

Фигаро молча взломал сургучную печать, открыл длинный конверт из белоснежной бумаги с водяными знаками-вензелями и достал чуть смятый клочок бумаги на котором твердым каллиграфическим почерком было написано:

«Фигаро! Прошу Вас еще раз простить меня за резкие слова. Думаю, Вы не поверите мне, если я скажу, что никогда бы не отправил Вас на виселицу, поэтому постараюсь как-нибудь отблагодарить Вас более практически. Начать, думаю, можно прямо сейчас: в этом конверте  — чек на Ваше имя, обналичить который Вы можете в любом банке Королевства в любое удобное для Вас время. Это, кстати, не только мой презент; тут и от Мари и от Клерамбо и даже немного от Малефруа (он, кстати, успешно закончил свои дела с Моржуа — все счастливы).

Не хворайте.

Фунтик»

Следователь достал из конверта чек и посмотрел на него. Закрыл глаза, постоял так немного, затем снова посмотрел. Протянул чек Гастону.

— Гастон! Вы не подскажете, любезный мой друг, сколько нулей вы тут видите?

— Мать честная… — заместитель городского головы присвистнул. — Фигаро, да на эти деньги вы можете купить половину Нижнего Тудыма!‥ Ох ты ж, твою ж дивизию… — он схватился за голову. — За это, я думаю, стоит выпить.

— Стоит? Стоит?! Да мне это необходимо! — возопил Фигаро. — Я таки из этой истории выберусь психически больным!!

— …и богатым как Матик.

—  К дьяволу! — следователь схватил стакан и поднял его, расплескав часть водки на стол. — Давайте за здоровье!

— И за дам!

— И за дам, и за здоровье, и за Матика, и вообще за всех. За кого угодно, блин горелый…

— Ну, будем!‥

— Ух… Неплохо, неплохо… А это что — жаркое?

— А вы не лопнете?

— А вы дайте мне сковороду и отойдите на пять минут…

—…стану следователем! — Гастон, размахивая вилкой, рисовал в воздухе какой-то замысловатый чертеж. — Вон, Фигаро говорит, что у меня талант!

— Ну, вы, как минимум, не безнадежны…

— Скажете тоже! — тетушка Марта принялась резать лопаточкой широкий пласт холодца. — Вон, возьмите хрен в банке… Да не вы — хрен в банке! На полке стоит — к холодцу! Кто ж холодец ест без хрена? Фигаро, скажите ему…

— Холодец без хрена едят язвенники, станционные смотрители, городовые, и, насколько мне известно, король Фунтик…